Пресса Отрыв

«Сценарист уходящий в отрыв»

Всеволод Бродский, «Эксперт»

«Нервно, почти истерически снятый камерой обычно невозмутимого Шандора Беркеши («Коктебель», «Свободное плавание»), фильм посвящен вопросам, думать о которых не хочется, а расшифровывать неловко… «Отрыв» — черный ящик, издающий не речь, но скрипы, визги и кряхтение; предельно обнажая эмоции, автор последовательно запутывает нарратив. Который, впрочем, постфактум кажется более чем внятным».

Станислав Зельвенский, «Отрыв»

(Станислав Зельвенский, «Афиша», 4 сентября 2007)

«Режиссер-дебютант, да еще и пришедший вроде бы из совершенно иной кинематографической эпохи, как выяснилось, обладает невиданной у нас нынче эстетической и интеллектуальной смелостью. В «Отрыве» нет ни одного проверенного экраном актера — это притом*** что столь интересных лиц наш кинематограф не видел уже давно. А главное — Миндадзе отнюдь не пытается свести счеты с российской современностью, которая никак, вот уже сколько лет, не желает пролезать на экран. Рассказанная им история могла бы произойти в любой другой точке земного шара; герои Миндадзе не занимаются навязчивой демонстрацией своего отношения к реальности, они просто в ней живут. Похоже, именно поэтому «Отрыв» парадоксальным образом не позволяет усомниться в своей современности: действительность здесь — чуть ли не впервые в постсоветском кино — не пытается быть, она обретает очертания на наших глазах. И именно поэтому «Отрыв» оказывается совершенно европейским — в лучшем смысле и безо всяких скидок — фильмом. Фильмом, который вырос из советской, по-прежнему, как выяснилось, плодотворной традиции».

Всеволод Бродский, «Сценарист, уходящий в отрыв»

(Всеволод Бродский, «Эксперт, 3 сентября 2007)

«Вышел «Отрыв» Александра Миндадзе – расследование авиакатастрофы, один из самых радикальных отечественных фильмов последних лет…Сюжет здесь – не последовательно рассказанная история, а спираль эмоциональных состояний, безжалостная коррида скотского, природного, бессмысленного и человеческого».

Антон Костылев, «Место падения»

(Антон Костылев, gazeta.ru, 14 сентября 2007)

«Назвать эту картину дебютом язык не поворачивается. «Дебютанту» 48 лет, он мэтр, написавший сценарии к фильмам «Плюмбум», «Армавир», «Магнитные бури», «Космос как предчувствие» и множество отличных повестей. Кроме того, «Отрыв» — не просто зрелая режиссерская работа, а тонкое и сложное кино, какого в России вообще не бывает (за исключением фильмов Алексея Германа)… «Отрыв» — несвязная, эмоциональная речь человека в состоянии шока, находящегося на грани и даже за ней… Повествование разодрано на куски, как корпус разбившегося аэробуса, останки сюжета связаны друг с другом не логикой, но тонкой паутиной эмоций, второстепенными деталями, глубинными намеками. Но интуитивно у Миндадзе понятно все. Базовая догма экзистенциализма о том, что истина открывается перед лицом смерти, доказана блестяще. Весь комплекс драматических ситуаций и экстремальных ощущений, сопровождающих авиакатастрофу, — ярость, месть, чувство вины, готовность торговаться с судьбой, настоящее братство и игра на людских слабостях, отчаяние и бессмысленность среднестатистической жизни — транслируется «Отрывом» одновременно, прямо в мозг. Спасибо прекрасным актерам (никаких звезд, только театральные люди), наполняющим строчки сценария взрывной и честной витальностью. Фильм мотает как тряпку на ветру, но поражает тщательность этого кажущегося хаоса. Похоже, даже ручная камера дрожит в досконально расписанном ритме».

Василий Корецкий, «Отрыв»

(Василий Корецкий, “Timeout”, 6 сентября 2007)

«Отрыв» – драма о человеке, потерявшем в авиакатастрофе жену. Герой (Виталий Кищенко) начинает собственное расследование, результатом которого становится неожиданное обретение свободы, отрыв от самого себя прежнего. Понятия, столь привычные нам и стоящие на привычных местах, вдруг смещаются. То, например, что еще несколько часов назад могло показаться кощунственным, вдруг обретает иной смысл. Именно в момент скорби и траура герой начинает понимать, что счастлив. Абсурд? Теоретически, только теоретически. Оказывается, нет абсолютных понятий. Никто не знает, что такое счастье и где оно подстерегает. Никто не знает, чем может обернуться горе – еще большим горем или неожиданным просветлением души. Нам не дано предугадать...

Со смертью жены герой вдруг переживает второе рождение – он встречает экипаж самолета, сумевшего увернуться от столкновения в воздухе с тем, разбившимся. Экипаж тоже «отрывается», празднуя неожиданный подарок судьбы. Герой словно растворяется в новых друзьях, он чувствует горе и раздражение, но одновременно и берет на себя часть их посланного Богом счастья – родиться заново… Собственно, фильм и не думает давать никаких ответов. Просто всегда надо помнить, что всякая грань, всякая граница в жизни – эфемерна и придумана нами самими. И как поется еще в одной известной песне, «новая жизнь никогда не дается даром».

Екатерина Барабаш, «Новая жизнь никогда не дается даром»

(Екатерина Барабаш, «Независимая газета, 17.09.2007)

"Отрыв" полон энергии, драйва - не то чтобы молодого, но вневозрастного, - которому прочие венецианские неофиты еще позавидуют… Фильм ловит ощущение катастрофы - не предчувствие, не послевкусие, а бесконечно длящийся, как в дурном сне, момент падения… Вырвавшись из вязкой советской экзистенции, персонажи Миндадзе обрели мучительную свободу "неуловимых Джо". Будто оторванные от ветви осенние листки, они судорожно ловят потоки воздуха, заранее смирившись с анонимной кончиной в толще социального перегноя. В этом воздухе не осталось ничего подлинного. Намеки на любовь, на месть, на убийство, на прощение - не более чем намеки. Остальное, жизненно важное, остается между строк, в контексте. И так - вплоть до самого конца, где из недопонимания и пьяного сна внезапно рождается подобие диалога.
"Отрыв" требует от зрителя мысли, чувства, напряжения. Может, и второго просмотра.
Должен же кто-нибудь оценить сенсационную бескомпромиссность Миндадзе, не делающего уступок ни общественному вкусу, ни нормам моды, ни комфорту аудитории. Он сочетает вопиющую несовременность темы (моральная ответственность индивидуума за общественный коллапс) с ультрарадикальной эстетикой, сравнимой разве что с киноязыком братьев Дарденнов. Будоражит, тревожит, провоцирует, лишает покоя и уюта. Четверть века назад эти свойства превратили тандем Миндадзе - Абдрашитов в коллективную совесть позднесоветской интеллигенции.

Антон Долин, «Я – черный ящик».

(Антон Долин, «Московские новости», 24.08.2007)

"Отрыв" нечастый и производящий совершенно потрясающее впечатление пример чистейшей кинематографической метафизики…. Он может показаться набором произвольно связанных между собой эпизодов, полуторачасовым мороком, не имеющим никакого отношения к привычным нарративам. Но нормальный (или, вернее, ненормальный по нынешним блокбастерным временам) зритель после просмотра поймет и ощутит, что происходившее только что на экране его не отпускает, дергает и ранит, как будто бы воспоминание о собственной беде. И это ощущение стоит многого -- за него можно простить и очевидную невнятицу иных моментов, и сознательный пропуск эпизодов, которые могли бы все объяснить раз и навсегда. "Отрыв" можно было бы увидеть в единственно возможном для понимания варианте -- как будто слезы всеобъемлющей, пьянящей скорби застилают глаза, а в ушах звенит приговор твоей собственной судьбе, которая уже никогда не будет такой, как раньше. видеть это -- всем, кто имеет глаза и еще не разучился чувствовать кинематограф всеми фибрами души (у кого она все еще есть), -- необходимо.

Станислав Ф. РОСТОЦКИЙ, «Хроника Пикирующего»

(Станислав Ф. Ростоцкий, «Время новостей», 13.09.2007)

Вы здесь: Пресса Пресса Отрыв